Триптих написанный на 65-летие со дня рождения Юрия Визбора

КАНУН ТЫСЯЧЕЛЕТЬЯ

    И будет это так - заплачет ночь дискантом,
    И ржавый ломкий лист зацепит за луну,
    И белый-белый снег падет с небес десантом,
    Чтоб черным городам придать голубизну.
                                           Ю. И. Визбор

Ребята, завтра будет первый снег.
Вы можете, конечно, мне не верить,
Но в полночь распахните ваши двери,
Попробуйте услышать века бег 

Ребята, завтра будет новый день
и будут встречи новые, конечно,
И без сомненья время быстротечно,
Хоть в молодости время дребедень.

Ребята, скоро будет Новый Год.
Мы встретимся, конечно, и напьемся.
А после дружно за руки возьмемся
И выпьем за отсутствие невзгод.

Ребята, скоро грянет новый век.
Он подошел, как - будто незаметно,
А за спиною нашей километры
И не один хороший человек.

Мы с ними приближали этот миг
И вот настал канун тысячелетья
И тот, кому достанется билетик
Потом напишет сотню новых книг.

Ребята, не забудьте захватить
С собою в путь родные сердцу песни.
Как в Аленьком Цветке на пальце перстень
Не сможет нас обратно возвратить.

Ребята, я прошу вас об одном,
Давайте, сохраним любовь и дружбу,
Что б было с кем поднять на кухне кружку
С дороги возвратившись дальней в дом.

Ребята, завтра будет первый снег.
Все станет белым, искренним и чистым.
Мы души и сердца свои прочистим
По утренней лыжне начав разбег.

13 февраля 1999 года



КАПЛИ НА ПЛАЩЕ

    Друзья мои, друзья, начать бы все сначала,
    На влажных берегах разбить свои шатры.
    Валяться б на досках нагретого причала
    И видеть, как дымят далекие костры.
                                     Ю. И. Визбор

Мне есть что рассказать: Я видел лес.
В лесу река, я плыл по ней к озерам.
Луны в воде ночной я видел блеск
И огоньки костров в горящих взорах.

Мне есть что вспоминать: Грозу и дождь.
И капли на плаще, палатке, листьях.
И пробежавшую стремглав по спинам дрожь.
И тайну неразгаданную в лицах.

Мне есть о чем грустить: Мы снова врозь
Как корабли расходятся дороги.
Краснеет за окном рябины гроздь
И меньше видно в небе птичьих оргий.

Мне есть о чем мечтать, мечтать и петь.
Как Визбор пел: "Начать бы всё сначала..."
С начала всё, конечно, не суметь.
А снег падет с небес и у причала.

15 февраля 1999 года



КАРТЫ НА СТОЛЕ

    Еще придет зима в созвездии удачи,
    И легкая лыжня помчится от дверей,
    И, может быть, тогда удастся нам иначе,
    Иначе, чем теперь, прожить остаток дней.
                                       Ю. И. Визбор

Мой друг, я знаю время против нас.
Мы слишком долго плыли против ветра.
Мы слишком доверяли вещим снам
И потому пол жизни Землю вертим.

С тобой не мало вместе мы прошли
Пока что не свершив и половины.
На склонах гор мы жгли свои костры
И слушали, как сходят вниз лавины.

Мой друг, как мы хотели все успеть,
Умели мы мечтать и заблуждаться,
А песни, что с тобой любили петь,
Как белый снег на черный лес ложатся.

Да, завтра снова будет первый снег.
Как акты пьесы вертятся сезоны.
Мы включены сюжетом в этот бег
И унывать пока что нет резона.

Мой друг, не верь, что время против нас.
Нам не в первой встречать в дороге утро.
Морозно и хрустит задорно наст,
Присыпанный как пончик белой пудрой.

На белый стол бросает карты жизнь.
Кому тузов, кому-то в белых пятнах.
Опять дорога выпала, пошли.
Нам выпало вперед, а не обратно.

20 февраля 1999 года




Несколько стихотворений разных лет

ВСЁ БУДЕТ ТАК, А НЕ ИНАЧЕ 

               Ю. И. Визбору 

А, может, будет это так. 
А, может, будет как в начале: 
ты молча головой качала, 
я пел немножечко не в такт. 

Ах, сколько дней прошло с тех пор: 
быть может - год, а может - вечность. 
И двор - всё тот же, вроде, двор, 
и дети в нём - сама беспечность. 

Шумит далёкая тайга, 
бренчит уставшая гитара, 
и снится май, как и тогда - 
в начале первого квартала. 

А, может, будет всё не так. 
А, может, будет всё иначе: 
чуть слышно музыка заплачет, 
и вспыхнет солнце, как пятак. 

И будет солнце бить в стекло 
и пахнуть лук, проросший в банке. 
Звеня, покатит нас за склон 
трамвай, проснувшись спозаранку. 

И будет вечер, будет ночь, 
уснувший незнакомый город. 
Потом у нас родится дочь. 
А в промежутке будут горы. 

Шумит далёкая тайга, 
бренчит уставшая гитара, 
и май - такой же, как тогда 
в начале Старого квартала. 

А значит, будет это так: 
всё будет так, а не иначе - 
о чём-то музыка заплачет, 
ей подпою опять не в такт. 

Шумит далёкая тайга, 
бренчит уставшая гитара... 

Ноябрь, 1996



УЛЫБКА

                Ю. И. Визбору

Пришла весна вечернею порой,
и с каплями дождя упала рядом
любовь неразорвавшимся снарядом,
звенящею прозрачною слезой.

И тихо колыхался в окнах свет,
горящими осколками заката,
и музыка, звучащая стаккато,
подсказывала нужный мне ответ.

И где бы ни был ты, мой милый друг,
в прокуренной, просоленной таверне
услышу я средь гомона, наверно,
как ты услышишь тот же самый звук.

А после будет долгий трудный путь
через моря и страны, через лето.
А осенью прольются все ответы,
смывая накопившуюся грусть.

Так будет, ты поверь мне, знаю я,
Ну, а пока грохочут в небе бубны,
Расправь, дружок, в улыбке нежной губы,
мелодией прозрачною звеня.

Сентябрь, 1997



НОЧНАЯ БЕСЕДА

                          Ю.И. Визбору

Алло... Кто говорит?.. Вы не туда попали.
Да... Вроде это я... Да был... Уже давно.
Нет, не слыхал... Нет, ничего не знаю.
Конечно, будем... Как?.. Не всё  ль теперь равно.

А ночь легла во мглу,
и тонут в ней трамваи.
Звоночек на углу -
ты только не зевай.
Кто песню сочинит,
а кто-то прозевает,
а кто-то пробежит
сквозь страх домой стремглав.

Да что вы, ерунда, причем тут наши планы.
Когда последний рейс? Успеем сотню раз.
Ну ладно... я пойду, а то с утра не встану.
Не надо лишних слов, не надо глупых фраз.

Шуршит магнитофон,
до боли, старой пленкой
и сходит на перрон
с тобою и со мной.
С гитарой за спиной,
и с песней новой звонкой
тот, с кем мы всё начнем,
той давнюю весной.

Так в среду? В три часа? На нашем старом месте?..
Ребятам позвоню... До скорого. Пока...
Спасибо, что сказал... Теперь решим совместно,
хотя слова - вода. Надежна - лишь рука.

На кухне тишину
прорезал свистом чайник.
К дрожащему окну
горячий лоб приник.
Проехал ли трамвай.
иль поезд напевает,
Ты лишь не унывай.
Я мчусь к тебе, старик.

Май, 1996



ВОЗВРАЩЕНИЕ ГЕРОЯ ПЕСНИ ЮРИЯ ИОСИФОВИЧА ВИЗБОРА
К ЕГО ДОРОГОЙ, НЕСРАВНЕННОЙ ЛЕДИ

                                            Диночке

   "О, моя дорогая, моя несравненная леди
   Ледокол мой буксует во льдах, выбиваясь из сил.
   Золотая подружка моя из созвездия Лебедь,
   Не забудь - упади, обнадежь, догадайся, спаси."
                                          Юрий Визбор

Ты сидишь на диване, поджав сексуально колени,
а я нагло прилег и подставил для ласок свой чуб.
Нет камина у нас, но я слышу, как шепчут поленья.
И под пляску теней познаю откровение губ.

Ветер мартовский в окна стучится, порою стихая.
Я тихонько пою, прижимаясь к колену щекой.
И упрямую челку твою я со лба поднимаю,
чтобы видеть в твоих океанах уют и покой.

Я тону в них и снова, и снова, и снова
я готов повторять непрерывно бессмыслиц слова.
И пускай мои песни забыты, наивны, не новы -
ты их любишь, а всё остальное на соснах смола.

"Золотая подружка моя из созвездия Лебедь."
Тополёк мой московский среди безразличных витрин.
Ты, "моя дорогая, моя несравненная леди",
посмотри мне в глаза, улыбнись и слезинку сотри.

Я тону и всплываю, я счастлив, как мальчик безусый.
Я тебя обниму, ты задремлешь, прижавшись ко мне.
С тонкой шеи сниму осторожно янтарные бусы.
И из сердца уйдут грусть и боль в виде льда и камней.

Я стремился к тебе на твою в белых перьях планету.
Ты - принцесса моя, я, похоже, - заблудший твой принц.
Я примчался к тебе на подземки волшебной комете...
Не разрушь, не спугни, "обнадежь, догадайся, спаси."

9 ноября 2001 года